Мне очень скверно. Из-за неопределенности, недорасставленных точек над i, й, j, из-за того, что я просто ничего не понимаю. Моя логика отпала, как омертвевшая чешуйка кожи, как отжившая свои 100 дней ресничка, отпала и умерла.
Я тяну подсказки о будущем, подкидываю таро, открываю случайные книги на случайных страницах, загадываю желания в 11:11 - лишь бы снизить градус неизвестности и успокоиться, убаюкать останки своих нервов.
Мои чувства к ней похожи на рану. Которая подернута тоненькой пленочной тромбоцитов. Которая слишком легко рвется под действием грубой механической силы. И как следствие не затягивается никогда.
Я просыпаюсь с миллионом гирь на сердце и мыслью о том, что-и-сегодня-еще-один-день-в-который-ничего-не-прояснится.
Я пытаюсь себя от-и-развлечь, читая себе вслух или играя на фортепиано самые унылые мелодии, похожие на жидкую боль, выписанную в нотных знаках, но не могу целиком и полностью вовлечь себя, какая-то часть моего мозга все еще думает о, все мои неразменянные эмоции, катализированные бессилием, выливаются в разрушительное и едва ли не кулаками по черно-белым клавишам бью.
Я же на любую просьбу рьяно отзываюсь, бьюсь с чужими проблемами оружием из собственной плоти, свое счастье ради чужого не глядя меняю и - где отдача, хоть миллиграмм хорошего или хотя бы четкое, твердое
"нет".
Я тяну подсказки о будущем, подкидываю таро, открываю случайные книги на случайных страницах, загадываю желания в 11:11 - лишь бы снизить градус неизвестности и успокоиться, убаюкать останки своих нервов.
Мои чувства к ней похожи на рану. Которая подернута тоненькой пленочной тромбоцитов. Которая слишком легко рвется под действием грубой механической силы. И как следствие не затягивается никогда.
Я просыпаюсь с миллионом гирь на сердце и мыслью о том, что-и-сегодня-еще-один-день-в-который-ничего-не-прояснится.
Я пытаюсь себя от-и-развлечь, читая себе вслух или играя на фортепиано самые унылые мелодии, похожие на жидкую боль, выписанную в нотных знаках, но не могу целиком и полностью вовлечь себя, какая-то часть моего мозга все еще думает о, все мои неразменянные эмоции, катализированные бессилием, выливаются в разрушительное и едва ли не кулаками по черно-белым клавишам бью.
Я же на любую просьбу рьяно отзываюсь, бьюсь с чужими проблемами оружием из собственной плоти, свое счастье ради чужого не глядя меняю и - где отдача, хоть миллиграмм хорошего или хотя бы четкое, твердое
"нет".