Brand new.

Я лежу, нюхаю стакан с черным чаем и свои руки, пахнущие красным Лаки Страйком, с неуверенностью могу сказать, что все еще жива, пью витамины по утрам и мерзну.
Неделя №1 подходит к своему календарному завершению.
Я почти ни с кем не разговариваю, прячусь в черный цвет и хожу в военных ботинках.
Возвращаюсь с занятий, ложусь пластом на продавленный диван неопределенного цвета и возраста, открываю ноутбук и смотрю Доктора Кто.
Вечером я спускаюсь в холл, выхожу из общежития и стою в вечернем холоде, закуриваю и провожаю взглядом заплутавшие в темноте трамваи.
Живу той жизнью, которую хотела весь прошлый год. Меня не тяготят собственное общество и географическая изоляция от друзей-знакомцев. Знаете, что чувствуешь, когда исполняется одно из самых заветных желаний ? (которое я загадала год назад, потерев барельеф на Карловом мосту)
Ничего.
Завтра я действительно постараюсь усовершенствовать свою рутину, съезжу в Икею, куплю тарелку и гигантскую плюшевую морковь, которая мне решительно необходима.
Куплю конверты и марки, красный чай и ситечко для заварки, словарь и новых книг, которыми забью холодильник за неимением еды и места для хранения литературы.
Загадаю новое желание, сделаю первую запись в новом дневнике и пару фотокарточек.
Я скучаю по съемкам, но здесь я не вижу никого, кого бы мне хотелось фотографировать, чью внешность я бы хотела бы спроецировать на матрицу своего фотоаппарата, в чью красоту я могла бы заставить поверить всех, начиная с меня.
Мне нужно время, что бы свыкнуться с этим немногим, и тогда, может быть, я снова добровольно начну писать/рисовать/снимать, а не вымучивать из себя.
Иногда я забываю, сколько мне лет, иногда я почти уверена, что мне все еще 13, а может, это защитная реакция организма, направленная против принятия того факта, что я медленно превращаюсь в весьма заурядного взрослого.
Или уже превратилась.

goodbye, childhood

Пришлось выкинуть ненужные вещи из шкафов, полок, коробок и ящиков. Я находила массу способов и отговорок, лишь бы оттянуть этот момент. В конечном итоге мне пришлось сдаться и, вооружившись пластиковыми пакетами, отправиться на войну с хламом.
Стопка тетрадей, достать, утопить в целлофане.
Повторить.
Папка с рисунками, растертые следы грифеля, чужие лица, моею рукой созданные.
Десятки банок высохшей гуаши, записки, вырванные страницы, вырезанные фотографии, журналы, открытки на новый год, не отправленные письма, банальные (на этот момент) подаренные мелочи, брелки, пустая пачка сигарет Pall Mall (о боже), листы вырванные, листы скомканные да спрятанные, мешочек с чаем, учебники, блокноты со списками дел, цитаты, кисти, карандаши, записки.
Повторить.
Дневники, трехтомник моей жизни. Спрятать на полке.
Нашла пакетик чая (черный, с грибом рейши), который год назад дали в кафе в придачу к чашке крутого кипятка, и который я почему-то тогда не стала пить и год (без пяти дней) таскала в кошельке. Заварила, выпила.
Никаких эмоций, никаких воспоминаний. Все это ни о чем и обо всем.
*
Расслабление. Бездействие.
Сумки, набитые почти не нужными вещами, в боевой стойке застыли у дверей, еще день и 21 час и все. Закончится кафкианский ад бюрократии, вся эта бумажная волокита сойдет на нет.
В 17 лет и два месяца я наконец-то проснусь далеко от проблем, в другом месте, другим человеком, в другой жизни.
Город, катализатор гниения душевного и телесного, останется позади.
Осень, зима, весна - вся жизнь (чей смысл сведется к прибыванию как можно дальше от этого места) не здесь, а за 3.000 км.
At the end, все получили то, что заслужили.

С месяц сплю не одна и это отвратительно. Скучаю по тем ночам, когда можно было все квадратные дециметры кровати употребить по собственному желанию, а не подстраиваться под чужое спящее тело; по прохладной половине матраса и книгам под подушкой(они и сейчас там, только в меньшем количестве). Не знаю, когда наконец-то смогу делить сон не с кем-то, а с самой собой исключительно.

Почти сплю,край сознания отчаянно борется со сном, вдруг написала l., спрашивает, правильное ли время прибытия сказала. Меня накрыло паникой,вдруг я перепутали время суток и она уже на вокзале, а я в кроватке теплой и нежной лежу.
Но нет, все в порядке, ложная тревога и команда отбой. Осталось 11 часов.

I am in love with my future. 

2934 kilometers. It’s scary. Such a big city, so much people. So faraway. So different.

Потрясающее чувство волнения и ожидания; это что-то из детства, когда праздники еще не утратили свой радостный смысл, когда на цыпочках пробирался в гостиную, под грудой неглаженого белья нащупывал подарок на завтра, решал не портить себе же сюрприз и не заглядывал под сочную глянцевую обертку.

The long distance will finally be over.

О том,как я учу шведский с Карлсоном