Всегда выходило так, что моя любовь уравнивалась болью, чей размер был прямо пропорционален количеству любви, болью, которую я умышленно причиняю объекту своих чувств. Я разломаю вашу грудную клетку своими руками, выгрызу дымящееся сердце, но я сделаю это с любовью и захлебываясь слезами в процессе.
Погружаюсь по локоть в этот деструктивный ген в попытке расшифровать его ДНК, чтобы выяснить первопричину столь возмутительного поведения и найти панацею против него.
Помню, как багровыми полумесяцами оседала у меня под ногтями кровь одной. В податливо нежную плоть другой я вгрызался передними зубами и челюсть сводило от напряжения.
Понятие боли выходит за рамки физического.
Реакция нервных окончаний практически ничто по сравнению с болью моральной, что смешивается с кровью и кислотой разъедает организм изнутри. Болью, что я причинял словами, за которые я готов отрезать свой язык, словами заведомо ложными, словами, которые я бы забрал назад и затолкал обратно себе в глотку.
И я не знаю, куда себя от этого девать, куда тебя от этого девать, и как счастье дистиллировать из боли я не знаю тоже.
